Руки у Трикса будто заработали сами по себе. Его шест взмыл навстречу вражескому, отбил отполированное ударами навершие, целящее в лицо Триксу — и заходил короткими злыми выпадами, слева и справа, сверху и снизу…

В глазах у кудлатого появился испуг. Он начал отступать, отбивая удары Трикса и больше не пытаясь атаковать. Но в Трикса вселился демон поединка. Шест в его руках порхал, и даже отбитые удары заставляли врага вскрикивать от боли в руках. А через несколько мгновений противник уже не успевал защищаться — один удар пришелся ему по колену, второй под дых, третий шел в горло, и не останови перепуганный Трикс в последнее мгновение руку, то легко сломал бы противнику шею или размолотил на кусочки челюсть.

— Сдаюсь! — завопил кудлатый, падая задницей в грязь и отбрасывая шест. — Сдаюсь, нельзя лежачего бить!

Трикс остановился. Настоящий рыцарь обязан проявлять благородство даже к врагам низкого происхождения.

— Чтоб никогда больше не смел заступать мне дорогу! — грозно сказал Трикс. — И если обидите этого… — он покосился на малыша, радостно подхватившего шест поверженного противника, — этого невинного ребенка, то я вернусь и переломаю тебе руки и ноги.

— Какой он невинный ребенок! — возмутился кудлатый, одной рукой растирая колено, а другой держась за живот. — Он здесь не живет, а на пристань бегает! А рыбаки его бить не дают, говорят — совсем малёк. Так пусть идет к храмам, милостыню просит!

Трикс поднял шест.

— Хорошо, не будем трогать! — выкрикнул предводитель, быстро отползая и пытаясь встать. — Так бы и сказал, что смертельный бой знаешь!

Трикс с гордостью посмотрел на свою палку, забросил ее на плечо. Сказал наставительно:

— Меня учили драться лучшие мастера в северных горных монастырях.

— Я так и подумал, — кудлатый поднялся, мрачно посмотрел на своих товарищей. — Нельзя так… при всех… Мне теперь придется каждому морду бить, чтобы не рыпались…