– Заладил одно и то же, – проворчал Коренев. – Сан Санычу слава не нужна.

– А что ему нужно?

– Слава бывает разная. Вон один математик отказался от Нобелевки и стал известен всему миру.

– Он просто больной, думал только о себе, а не о своих родственниках. Ему невероятно повезло, а он это везение в задницу засунул!

– Не груби. Везение тоже разное бывает.

Хаевич хихикнул.

– Эт точно. Иногда не получить желаемое и есть везение. Ну, что, мужчины, ещё по кружечке?

– Привет, алкоголики, – вошёл в гостиную улыбающийся Новихин, бросил к шкафу в прихожей слева спортивную сумку. – Как вам наши футболисты?

– Я просто обалдел! – оживился Коренев. – Четыре – один, уму непостижимо! Неужели научились играть?

– Тренер хороший, вот и научил, – авторитетно сказал Хаевич.

– У них стимул появился, – сказал Новихин, скрываясь на втором этаже.

– Какой стимул? – не понял Олег.

– Раньше играли как игралось, – поддержал тему Коренев. – Всё равно платили, а теперь не даёшь отдачи – садись.

– Значит, тренер таки в этом деле главный? Кто ещё заставит их играть?

– Почему обязательно тренер? Игорь прав, стимул появился – играть хорошо, иначе сядешь на скамейку запасных, а то и совсем вылетишь из команды.

К столу спустился Новихин, переодевшийся в домашний спортивный костюм.

Заговорили о футболе, потом о теннисе, знатоком которого считался Хаевич, о бадминтоне. Открыли вино.

Уваров сидел молча, слушал, от вина отказался. До сорока пяти он вообще не употреблял спиртных напитков, да и сейчас позволял себе разве что бокал шампанского на праздники да сидр. От пива не отказывался, но и не приветствовал, доверял организму, который чётко знал свою норму.