В смотровых иллюминаторах слева и справа видно было одно и то же - мрачно отсвечивали черные срезы габбро, этой глубинной полнокристаллической породы, угрюмой и упрямой.

Ход был медленный, очень медленный, и Человек успевал рассмотреть появляющиеся время от времени на черных стенах узкого, пробитого Зверем коридора свежие ярко-зеленые пятна, как будто крупные кляксы, которые дымились и тут же на глазах рыжели, словно ржавели. Он понимал, что это значит - даже могучая кожа Зверя не выдерживала, на ней появлялись трещины, царапины, из которых просачивалась и брызгала во все стороны горячая зеленая кровь Зверя.

Зверь захлебывался, задыхался. Они почти не продвигались вперед.

Человек закатал рукав выше плеча, положил левую руку под нож. “Надеюсь, что он хорошо отточен”, - мелькнула случайная беглая мысль.

– Не делай этого, - крикнуло реле. - Нет еще…

Резак ударил. Человек стиснул свои широкие челюсти, чтобы не закричать. Нож, на счастье, оказался достаточно острым.

– Йод в аптечке налево.

– Сам знаю, - огрызнулся Человек, с ненавистью глядя на реле. - Не учи!

Приборы, черно-белые клавиши управления - все плыло у него перед глазами. Он тяжело привалился к кожаной спинке кресла, стараясь не стонать. Только бы не потерять сознание…

Скорость сразу увеличилась. Казалось, белые трассирующие пули стремительно пересекали иллюминатор - это мелькали светлые кристаллы плагиоклаза, вкрапленные в габбро. Человек, пересиливая слабость, дурноту, потянулся к аптечке, в это время Зверя как следует тряхнуло, тяжелая приборная доска сорвалась и, качнувшись, углом ударила Человека по голове.

3. ПЕРВЫЙ МИНИСТР

Город встречал их цветами - Человека и Зверя. Зверь шел своим ходом от заставы через деловой центр, неуклюжий, громоздкий, увешанный гирляндами мелких северных роз, которые терялись в глубоких складках его медной, как будто прокаленной кожи, бугристой, панцирной.