Сказать по совести, не следовало бы его впускать в сказку, этого вредного мальчишку. Совершенно не за что! Можно было бы найти сколько угодно мальчишек с гораздо лучшими отметками по поведению. Но он не стучался в двери сказки, не просился - он просто вошел. Ну, что тут будешь делать?
Прошло восемь лет. Теперь его тоже звали Учеником - он был любимым учеником Человека, многообещающим питомцем его научной школы. Уличный заморыш вымахал в долговязого молодого человека, узкого, как жердь, с небрежнорасхлябанными и вместе с тем подчеркнуто независимыми манерами, с отменно острым языком и колкой иронической улыбочкой, которая так часто поднимала кверху углы его большого подвижного рта. Он не признавал пиджаков, ходил в свободно висящем длинном джемпере с подкаченными рукавами, из которых высовывались его длинные, по-прежнему ловкие руки, с распахнутым воротом рубашки и, конечно, без галстука. Если Ученик стоял, то непременно подпирая стену, развалясь; если сидел - то на столе, поджав под себя одно колено, а на другое положив острый подбородок - и именно в такой позе проводил со студентами практикум на тему “Основные расчеты при конструировании теплокровных подземных движущихся систем” в аудитории на восьмом этаже Дома-Иглы. Долговязый молодой руководитель смотрел на студентов удивительно наивными, ясными глазами - особенно после того, как вывел очередную сверхкрамольную формулу или сбросил с пьедестала очередного сверхувесистого кумира, который, будучи глиняным, тут же рассыпался в прах.