– Но откуда вы взяли, моя ласточка, что у меня не имеется…

– Я хотела сказать - при отсутствии серьезных намерений с моей стороны. Простите.

Она обогнула его и ушла, а Ученик остался стоять дурак дураком с протянутыми вперед руками.

И еще раз Человек услышал обрывок разговора. Русалка мыла пробирки, а Ученик вертелся вокруг. Она говорила напряженно-серьезным, звенящим голосом:

– Великая религия милосердия, смирения. Религия добра - разве это не лучше религии ненависти?…

– Смирение? Хорошо. Очень хорошо, - поддакнул Ученик со своей ядовитой улыбочкой. - Но только, знаете ли, на сытый желудок.

Пробирка выскользнула из ее пальцев и разбилась о кафельный пол. Она сказала, задыхаясь, прижав кулаки к груди:

– Я вас ненавижу. Нена-ви-жу.

“Говорила ли мне когда-нибудь женщина: “Ненавижу”? - подумал Человек. - Кажется, нет. Все было гораздо проще, без… без такого накала. Да, собственно, что вообще было?”

– Спасибо. Ненависть лучше равнодушия. - Ученик нагнулся и стал собирать осколки.

Ее передернуло.

– Ничего настоящего… все напускное. Рисовка… И эти обвислые кофты шута… Отчего вы не носите костюмы, нормальные, приличные, как люди носят? Боитесь растерять оригинальность?

Сидя на корточках, свесив до полу длинные руки, он поднял на нее невинные ясные глаза.

– А вам не приходит в голову, моя пчелка, что костюм стоит денег? Что у меня их может не быть, этих занятных золотых кружочков? Что моим драгоценным братцам требуется, как ни странно, утром завтрак, в обед обед, а на закате ужин?

Они увидели Человека и оба замолчали. “Ого, как у них быстро развиваются отношения!” - подумал Человек, пряча полуулыбку. И тут же, нахмурясь, приказал Ученику сходить туда - не знаю куда, срочно принести то - не знаю что.