Человек вошел в фойе и стал к стенке, хмурясь, дергая плечом. Его раздражала эта нелепая палка в руке, раздражали длинные крылья парика, мотающиеся, как уши у собаки. Он не любил бессмысленного, бесполезного.

Рядом остановился Философ, великолепный, презрительный, с ироническим прищуром глаз. Он смолоду играл в либерализм, даже написал левую книгу “Его величество народ”; теперь называл себя независимым и выпустил книгу: “А я - ни с кем”.

– Какие у него уже есть звания? Глава Государства. Командующий всеми сухопутными и морскими силами Республики. Отец церкви. Будет еще и членом академии.

– Да? - как-то уж очень нейтрально переспросил Человек.

– Мы-то с вами, конечно, знаем всему этому цену. Маскарад величия, горностай и пурпур. - Он высокомерно скривил губы. - Помню, когда я путешествовал по Египту, меня насмешила одна мастаба: гробница вельможи - этот вельможа умер от счастья, потому что фараон удостоил поставить ему ногу на голову. А имя этого фараона нигде больше не сохранилось, это единственное упоминание. Ученые даже не знают, как его правильно произнести. Забавно, да?

Человек упорно молчал. Он имел основания не доверять Философу.

– Но сильная фигура, этого у него не отнимешь. А сила всегда притягивает, покоряет. Что ни говори, с сильного другой спрос, ему многое прощаешь.

Последние аресты в университете среди студентов и преподавателей молва связывала с именем Философа.

Мимо прошел Физик, наклонив красивую львиную голову, не поднимая глаз. Ему было стыдно.

Он как-то давно еще, сразу после прошлогоднего июльского уличного разгрома, говорил Человеку: “Кажется, если бы не мальчики, не выдержал бы этой мерзости, встал и…” У Физика были четыре сына, погодки, очень умные, талантливые, блестящие, многообещающие. Они много значили в его жизни.