Эта буря выносит его к иным берегам, где все не так, как было, и человек уже не тот. Испытание новым и невероятным, знакомое, разумеется, нам по реальной действительности, но протекающее в ней, как правило, медленно, сжато в фантастике до мгновений и сфокусировано в чистый и ослепительный луч. Вот почему, видимо, мы узнаем себя, свои мысли и чувства в самых что ни на есть фантастических ситуациях. Вот почему фантастика, казалось бы, далеко уходящая от реальности, тем не менее крепко связана с ней. В самой реальности есть фантастика, вот в чем дело. Надо приложить усилие, чтобы не заметить этого.

Не всегда — верней, не вся — фантастика интересовалась духовным миром человека. Сколько угодно произведений, где и бурное плавание к новым берегам есть и сами берега обозначены, а только на героев это в общем никак не влияет: поудивлялись и остались прежними. Этот недостаток иногда пытались даже теоретически обосновать. Раз произведение научно-фантастическое, то главное в нем, стало быть, показ фантастических свершений науки. А уж духовный мир человека тут дело побочное, специфика жанра, так сказать.

Специфика? В сборнике есть вполне «классические» научно-фантастические рассказы — «Все законы вселенной» П.Амнуэля, «Придет такой день» В.Журавлевой. Но выньте из них «то, что не наука», — и от рассказов ничего не останется.

На наших глазах — это тоже прослеживается в сборнике — происходит частичный поворот фантастики к сказочным формам повествования. Удивляться тут нечему. Исторически сказка — близкая родня фантастики. И кроме того, форма сказки исключительно богата художественными возможностями; очевидно, в этом один из секретов потрясающего долголетия сказок.

«Последний мутант» В.Рича, безусловно, сказка, внешне традиционная. Но это лишь имитация: за ней скрывается вовсе не традиционно-сказочное содержание. А в рассказе Р.Подольного «Кто поверит?» мы узнаем черты притчи.