Но не менее важно последнее, четвертое правило, поначалу, впрочем, не используемое. Сущность его знакома любому мало-мальски искушенному дон Жуану: не задерживайся подолгу у одной женщины, иначе ее объятья станут удушливыми. И потому nota bene последний завет!

4. Уходи вовремя.

На этом месте взволнованный поручик с нетерпением перевернул исписанный лист бумаги. Но к его ужасу продолжения не последовало. На обратной стороне безобразным черным осьминогом раскинулось чернильное пятно. Только в самом верху сквозь его зловещие щупальца проступали остатки фразы, расшифровывающей последнее правило: «Никогда … рай боль… т… …з». Да в левом нижнем углу сохранился наспех приписанный посткриптум: «Внук мой непарнокопытный! Бди! Она жестока! Она прекрасна! Но я молился ей слишком долго…»

Так. Поручик бережно сложил листок бумаги. Мысли в голове скакали с место на место и путались. Но одно он знал точно: письмо подлинное. Почему-то именно последняя безумная приписка убедила его больше всего.

Но, самое главное, — он поверил в иррациональную систему деда.

Была какая-то неосознанная прелесть, какая-то манящая сила в этом бесшабашном ухарском натиске на Фортуну, и потому Осинин-младший сразу сказал себе: «Верую!» Ему не надо было специально запоминать эти четыре правила, они тут же и навсегда отпечатались в его памяти подобно заповедям Бога на Моисеевых скрижалях.

Правда, смысл последнего правила остался неясен. Поручик еще раз повторил про себя остатки его толкования: «Никогда … рай боль… т… …з». Чепуха какая-то! Но ведь эта заповедь понадобится лишь позже, а для начала хватит и первых трех.

На душе у поручика сразу стало светло и радостно. Он принимает эти правила и будет играть!

С усмешкой вспомнив загадочные обрывки фразы «Никогда, рай, боль», поручик запел красивым баритоном памятный еще по гимназии романс: «Никогда не обрящет рай белый аист моей удачи…» Беспечно поигрывая кисточкой от халата, он вернулся в дом.