— Может быть, я тебе их и покажу, если будешь себя хорошо вести…
— Не нужны мне твои сектора. И не хочу я смотреть на них, — недовольно проворчала Нюрка. — Мне бы корову накормить да на Землю поскорее вернуться. А твои сектора разглядывать некогда.
Но зелёный, то ли добродушно, то ли ехидно улыбаясь, этого ещё Нюрка пока не разобрала, тихо проговорил:
— До Земли далеко, а сектора близко. И с нашей планеты назад пока ещё никто не возвращался.
— Ты меня, зеленопупик, ещё не знаешь! — в свою очередь, зло усмехнувшись, оборвала его Нюрка. — Я здесь такой тарарам подниму, что всем: и зелёным, и голубым, и бурым — тошно будет.
Она изловчилась и, резко подскочив к зелёному, оторвала у него с куртки похожий на сигару предмет, которым, как она запомнила, ещё на земле он направил на неё оранжевый лучик. От этого лучика она потеряла сознание и очутилась вместе с Шуркой на этой Голубой планете.
Когда сигарообразный предмет оказался в её крепко сжатой ладони, зелёный весь задрожал и умоляющим голосом попросил:
— Отдай! Без него мне нельзя.
— Вот и хорошо, что нельзя, — расхохоталась Нюрка, ни капельки не раскаиваясь в содеянном и, уж тем более, не жалея зелёного. — Если тебе здесь без него нельзя, — продолжила она, разглядывая сигарообразный предмет, — значит, теперь не я у тебя, а ты у меня в плену. Понял, зеленопупик? — ещё громче рассмеялась женщина.
Зелёный, подскочив, хотел вырвать из её руки сигарообразный предмет. Отшвырнув его правой рукой в сторону, Нюрка миролюбиво, с улыбкой заговорила:
— Не на ту напал, зеленопупик. Я учёная. Нас твёрдости духа с октябрят учили. И научили так, что мы никаким жалобам и слезам не верим. Нет у нас веры в людей, нет у нас жалости ни к бедным, ни к слабым. — Нюрка посмотрела на инопланетянина, сжавшегося в комок и притихшего, и словно очнулась:— Это чего же я болтаю-то? Уж не рехнулась ли я совсем?… Что же я, не человек, что ли? На, зелёненький, бери свою власть, — и, отдав изумлённому инопланетянину сигарообразный предмет, всхлипнула и села на голубой бережок у журчащего ручейка.