- Невидимая. А главное - ничего не ощущаешь. И все зависит от полей... начал объяснять Тимофеев.

- Не образован, - усмехнулся генерал, - виноват, но не интересовался... Не довелось, - он будто оправдывался. - Обещали прислать спецов, но пока их нет. И где искать, не знаю. А командующий ясно определил: получишь приказ и лети! Не люблю работать вслепую. Все-таки ребята Афганистан прошли... Там поняли, что вслепую нельзя... Можете помочь?

Молодой генерал авиации нравился Тимофееву. Что-то в нем было от Кардашова.

- Надо лететь, - коротко сказал Тимофеев.

- Благодарю. Иного ответа не ждал. Хоть чуть-чуть обстановка прояснится. А потом вас доставлю домой. По воздуху, - и, заметив, что Тимофеев что-то хочет возразить, добавил, - ваш "уазик" - тоже. У нас в небе колдобин меньше, а мои орлы способны не только такие малютки возить, они у меня - богатыри... Я с вами полечу сам. Вперед! - генерал решительно направился к двери.

Уже на летном поле, заметив, что генерал и не думает переодеваться, Тимофеев остановил его:

- Форму лучше снять, что-нибудь попроще, чтобы не жалко было выбрасывать.

- Так серьезно? - удивился генерал.

- Если мои предположения верны, нужно обязательно переодеться, - настоял Тимофеев, - единственное, что могу сказать сейчас: с радиацией не следует шутить. Она этого не прощает.

Вертолет сначала шел над лесом. Потом под ними оказалась река. И отсюда открылась панорама города. 16-этажные белые здания, прямые проспекты, скверы, стадион.

- Ниже, ниже, - пытался перекричать шум винта Тимофеев.

Генерал кивнул. Хотя на нем была надета роба техника, шлем, из-под которого выбивались седые волосы, стоптанные сапоги, но тем не менее нечто "генеральское" в нем чувствовалось. Может быть, та уверенность и мастерство он управлял вертолетом легко, непринужденно, - которые не исчезли вместе со снятой формой.