Мы требовали, чтобы нас тестировали, но на сей раз вместе.

"Мы докажем вам, - сказал я, - как блестящи наши способности, когда мы вместе. И больше никому в голову не придет разлучать нас".

Мы терпеливо все объяснили. Я рассказал, кто такие "Бетти и Бобби Брауны". Да, соглашался я, они тупы. Еще я говорил, что до сих пор мы никого не ненавидели и вообще плохо понимали это чувство, когда читали о нем в книгах. "Но, наконец-то, до нас начинает доходить, что такое ненависть, - сказала Элиза. - И вся ненависть, на которую мы только способны, полностью падает на двух человек: на Бетти и Бобби Браунов".

Как выяснилось потом, доктор Кординер ко всем своим грехам имела еще один: она ужасно трусила. Как и все трусы, она продолжала хорохориться, хотя момент был для того неподходящий. На нашу просьбу она ответила с презрительной усмешкой: "На каком свете вы находитесь, хотела бы я знать", - сказала она.

Тогда мама не выдержала, встала, подошла к ней вплотную, но даже пальцем не тронула. Мама, не глядя ей в глаза, а, казалось, обращаясь к шее, издала то ли рык, то ли урчание.

Она обозвала доктора Кординер "паршивой расфуфыренной жалкой воробьихой".

18

И вот нас с Элизой второй раз подвергают тестированию. На сей раз - как пару. Сели мы рядышком, бок о бок за стерильно чистый столик. Было это в столовой с кафельными стенами. Как мы были счастливы!

Проводила опыт механически, как робот, доктор Корделия Свеин Кординер. За происходящим молча наблюдали родители. Доктор Свеин предлагала нам совершенно новые тесты.

Прежде, чем приступить к работе, Элиза сказала, обращаясь к маме и папе: "Даем слово правильно ответить на все вопросы".

Что мы и сделали.

Какими были вопросы? Что ж, вчера я забрел на 46-ю Улицу, туда, где валяется разный школьный хлам. Мне попалась на глаза целая кипа готовых интеллектуальных тестов.