Не на пятом. Одетый с иголочки, синьор Лапекора…

– Кстати, как его звали?

– Аурелио, конечно Аурелио.

…вместо того чтобы спуститься, поднялся на один этаж. Серая шляпа означала, что он собирался выйти на улицу, а не заглянуть к соседу.

– А что вы сделали потом?

– Ничего. То есть, когда приехал лифт, я открыл дверь и обнаружил труп.

– Вы до него дотрагивались?

– Да что вы! У меня есть опыт в таких делах.

– Как вы поняли, что он мертв?

– Я же вам говорю, у меня на такие дела глаз наметан. Я сразу побежал в фруктовую лавку и позвонил вам. Потом вернулся и взял лифт под охрану.

Вошла синьора Косентино с дымящейся чашкой.

– Не изволите кофейку?

Комиссар изволил. Затем поднялся, собираясь уходить.

– Подождите секундочку, – сказал охранник, доставая из ящика стола блокнот и шариковую ручку. – Вам ведь, наверное, надо будет делать заметки, – ответил он на вопросительный взгляд комиссара.

– Мы что, в школе? – невежливо рявкнул тот.

Он терпеть не мог полицейских, расхаживающих повсюду с блокнотом. Когда видел таких по телевизору, сразу переключался на другую программу.

В соседней квартире жила синьора Гаэтана Пинна, та самая, с ногами как тумбы. Едва завидев Монтальбано, синьора тут же набросилась на него:

– Труп наконец унесли?

– Да, синьора, можете пользоваться лифтом. Нет, не закрывайте, я должен задать вам несколько вопросов.

– Мне? Мне вам нечего сказать.

За ее спиной послышался голос, больше похожий на рев слона:

– Танина, не будь невежей, пригласи синьора войти.

Комиссар вошел в такую же, как в соседней квартире, смежную с гостиной столовую. Одетый в майку, укрытый до пояса пледом, в кресле сидел мужчина невероятной толщины. Из-под пледа торчали толстые, как у слона, босые ноги, а длинный крючковатый нос напоминал хобот.