— Игорь Сергеевич, Вы правы были. Я и в самом деле не хочу знать, что там мой муж делает. Лучше мне от этого не станет…

Согласился лишь один пожилой пенсионер, заинтересовавшийся своими перспективами на ближайший месяц. Я раскинул карты, сосредоточился: и вывод пришел из глубин сознания. Вывод печальный, но сомнений у меня не было. Смерть. Не знаю, как я сумел пробормотать Никифору Петровичу, что порадовать мне его нечем и пора ему приводить в порядок земные дела.

Клиент не удивился. Он уже не раз замечал, что родственники как-то не так с ним последнее время разговаривают, а врачи больше не находят у него никаких болезней. Он же, между тем, слабел на глазах. Последние три дня уже из дома выйти не мог. И о завещании сам позаботился. Мои услуги здесь запоздали, а другого случая применить Дар по назначению так и не представилось. Так что проснулся я удрученным и весть о командировке моего настроения не изменила.

Супруга, вернувшись с работы, застала меня посреди разбросанных вокруг чемодана вещей.

— Игорь, ты что, с этим коричневым чудовищем ехать собрался? Не позорься, возьми черный.

— Да я к этому привык, — мне один чемодан лучше другого не казался, но у женщин на вещи своя точка зрения, порой непостижимая.

Хорошо хоть, Антонина так и не съязвила по поводу моих пророчеств, предсказывавших отнюдь не деловую поездку. Должно быть, просто забыла. Своим практичным умом она сразу уловила выгоду предстоящей поездки. Будучи в Москве я и со Славкой поговорю, и с возможной будущей работой ознакомлюсь. Да и вообще, полагала Тоня, хлебнув московской жизни, я возвращаться в провинцию уже не захочу.

Она оказалась права ровно наполовину. Прежней жизнью жить я уже не мог и не хотел. Но совсем не в том смысле, как это представляла себе моя половина.