Пиво пить он не стал, и так стоявшая перед ним кружка едва ли треть опустела, однако же, не ушел. Сидел, лениво цедя слова, рассказывал о психоанализе в России.
— … вот отсюда и следуют самосбывающиеся пророчества. Стоит его высказать, как оно запускает программу саморазрушения в подсознании. А подсознание наше достаточно могущественно. Даже не достаточно, а необычайно, точнее говоря. Ему ничего не стоит под автобус человека толкнуть, или заставить упасть на ровном месте и что-нибудь себе сломать. Для него вообще преград нет, потому что психикой оно распоряжается почти безраздельно.
— Что-то народ под автобусы массами не кидается, — заметил я скептически, допивая свою кружку.
— Саморазрушительное поведение имеет множество проявлений. Чаще оно приводит к тому, что постигшее человека наказание внешне выглядит действием природных сил или же других людей. Это только у туземцев Полинезии нарушитель табу умирал от самого осознания нарушения, явным образом. У цивилизованных людей все пристойнее, все замаскировано. А суть — та же самая.
— А ты можешь защитить?
— При сотрудничестве с твоей стороны — могу. Мы вместе можем, точнее говоря.
Он еще чего-то говорил, о всеобщей виновности нашего общества, о закладываемых в нас с детства программах самонаказаний и нес всю эту фрейдистскую галиматью, пока я его решительно не перебил:
— А вот если я — человек доисторический, верю в духов и нанес оскорбление духу воды. Вот так! — я демонстративно плюнул в едва начатую кружку пива и отставил ее в сторону. — Что со мной будет?
Кинув взгляд на часы, Виталий скучающим тоном разъяснил:
— Раз ты веришь в духов, веришь и в их способность наказать тебя. Что-нибудь с тобой начнет происходить нехорошее и неестественное, но связанное с водой. Только вот то, что ты плюнул в пиво, оскорблением духа воды не является. Это ты на публику сделал, на меня то есть. Не хочешь со мной дело иметь, так и скажи. Не ребенок, обижаться не стану. Просто жаль. Я слышал, некоторые из твоих предсказаний отличались потрясающей точностью, хоть никому и не помогли.