- Любовью, - бормотнул он сквозь зубы. - Ампула с "амбасексом" - и вся любовь.

- Что?

- Так, ничего... - Все-таки надо было решаться, и Демодок решился. Стреляй в жертву! - приказал он.

- Так ведь броня экранирует, - напомнил Эрот. - Двойная: наспинная и нагрудная. Вот если бы он ее на плече нес или повернулся бы...

- Разговорчики в строю! - прервал его Демодок. Схватил юного бога за шкирку, прыгнул, и они приземлились в роще.

Арей приближался к ним большими скачками, крепко прижимая к груди добычу. Богиня визжала и дергалась, лохмотья белой туники развевались по ветру.

- Огонь! - снова скомандовал Демодок.

Эрот послушно выдернул из колчана стрелу, наложил ее на тетиву и поднял свой золотой лук, тщательно целясь. Но, так и не выстрелив, опустил оружие.

- Это же мама... - проговорил он, растерянно глядя на Демодока. - Она мне потом всыплет, - добавил он, подумав.

- А, ч-черт! - сказал Демодок, выхватил у него лук и встал во весь рост. Арей со своей орущей и брыкающейся ношей был уже шагах в двадцати промахнуться почти невозможно. Демодок вскинул оружие и резко натянул тетиву...

Звук лопнувшей струны ошеломил его, но не сразу проник в сознание. Некоторое время он еще видел. Он успел увидеть, как стрела блеснула на солнце и растворилась в цели. Успел увидеть, как в последний раз дернулась Афродита; как ее кулачки, отчаянно молотившие по оскаленному лицу Арея, вдруг замерли, разжались, и она стала нежно гладить это лицо; как сам Арей споткнулся и побежал медленнее. Успел удивиться изменившемуся лицу вояки: откуда-то появился в нем проблеск мысли и - черт побери! - нежность к этой женщине, к этой хрупкой игрушке, которую он было похитил на время, но уж теперь не намерен был отдавать никому и никогда. И еще Демодок успел понять, что стрела Эрота пронзила сердца обоих - значит, врал пацан про броню (а, может, и не врал: ведь оттуда, с вершины Олимпа, Афродиту заслоняла двойная броня - наспинная и нагрудная; стрелять же в Арея было, по словам Эрота, просто не нужно - "и так любит")...