— Порой мне кажется, — задумчиво сказал брат Василий, — что и вы, и мы без толку размахиваем картонными мечами.

— А вы хотели бы картон превратить в сталь?

— Господь с вами, я не о том. Вчера мне попалась на Дерибасовской вот эта книжонка. Называется "Миражи вечной жизни".

— Я уже успел прочесть ее, — сказал ты, недовольно морщась. — Книги подобного рода не дают ничего уму и" сердцу ни верующего, ни атеиста. Даже наоборот. То, что мучило лучших людей всех времен, здесь беззастенчиво предано в руки догматиков.

— Вы имеете в виду мечту о бессмертии?

— Да. Ее нельзя путать с верой в загробную жизнь.

— На ваш взгляд, мечта о бессмертии осуществима?

— В какой-то мере. Возможно, быть бессмертным скучновато, но прожить свой жизненный срок во всей полноте до появления инстинкта смерти, чтобы умереть безболезненно, с ощущением прожитой жизни, как выполненного долга перед людьми и собой — это высокая идея человечества. Она же тянет за собой и высочайшую нравственность. Люди совершенного общества не смогут быть счастливы, осознавая, что фундамент их счастья — миллиарды безвременно оборванных жизней. Следовательно, их наука, искусство будут вдохновляться делом оживления прошлых поколений. Когда- нибудь это и объединит всех людей. Преступно отдавать такую мечту в руки разных сектантов и фанатиков, как делает автор этой книги.

В ту минуту я была рада за тебя. И подумала: медики — вот кто со временем станет центральной фигурой общества. И, конечно, учителя, дающие здоровье духовное.

— Вы так уверены в науке? — спросил брат Василий.

— Наука — моя вера.

— А вам не кажется, что в последнее время она извратила свое развитие и не способствует прогрессу, а регрессу?