Она сидела на белом троне, возвышающемся на белом пьедестале, и оказалась совсем такой же, как я ее запомнил, только еще ослепительнее. Очень высокая, с какими-то неопределенно чуждыми чертами лица, на которое невозможно долго смотреть. Каждый палец имел дополнительный сустав. На фоне белоснежного платья ее кожа и волосы показались мне очень темными.

Она встала, когда я подходил к трону, а потом сошла с пьедестала мне навстречу. Я остановился в десяти футах от богини, не зная, как продемонстрировать ей свое почтение. Казалось, ее это вполне устроило. Голос богини звучал тихо, ровно и немного мелодично, мне даже послышалось слабое эхо.

– Ты звал меня, – сказала она.

Я откашлялся:

– Да, я попал в беду.

– Понимаю. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я кивнул и снова откашлялся. Лойош помалкивал. Может быть, следует спросить: “Как дела?” Что полагается говорить божеству, которому поклоняешься?

– Иди за мной, – сказала она и повела меня сквозь туман.

Мы вошли в другую комнату, чуть меньше первой, с темно-коричневыми стенами, удобными креслами и веселым огнем в камине. Я подождал, пока она сядет, после чего уселся сам. Так коротают вечерок старые добрые друзья, вспоминая о былых сражениях и выпитом вине.

– Ты можешь кое-что для меня сделать, – проговорила она.

– Ага, теперь понятно, – кивнул я.

– Что понятно?

– Я никак не мог взять в толк, с какой стати на меня напала группа волшебников в подвале Южной Адриланки.

– А сейчас думаешь, будто понимаешь?

– Да, кое-какие идеи у меня есть.

– Что ты делал в том подвале?

Я не знал, до какой степени следует быть откровенным с богиней, а потому сказал:

– Речь идет о моем браке. – На лице богини промелькнула улыбка, потом оно приняло вопросительное выражение. – Моя жена решила присоединиться к группе крестьян-повстанцев…