Все во мне сопротивлялось, когда подошли слуги, чтобы забрать у меня колесницу вместе с оружием, но сделать ничего не мог. Колесница с грохотом исчезла в темноте, а вооруженные всадники снова стали меня разглядывать.

Один из них снял шлем, и я увидел бледное человеческое лицо с бесцветными, холодными и усталыми глазами. Он снял снаряжение, потом доспехи — и оказалось, что тело его было совершенно нормальных пропорций. Остальные всадники тоже сняли доспехи и передали их слугам. Как бы в ответ снял шлем и я, но он остался у меня в руках.

Люди, которых впервые увидел без доспехов, были бледны и задумчивы. Казалось, они погружены в собственные мысли. Одеты были в широкие короткие плащи, украшенные темной вышивкой, в мешковатые брюки из такого же материала, заправленные в сапоги из цветной кожи.

— Вот мы и в Хередейке, — произнес человек, первым снявший доспехи. Он сделал знак слуге. — Разыщи хозяина. Скажи ему: здесь Моржег с патрулем. Мы привезли гостя — Урлика Скарсола из Башни Мороза. Спроси, не примет ли он нас.

Я вопросительно посмотрел на Моржега:

— Так вы знаете об Урлике Скарсоле? И что я из Башни Мороза?

На лице Моржега появилась загадочная улыбка:

— Об Урлике Скарсоле знают все. Но я не слышал, чтобы кому-нибудь довелось хоть раз встретить его.

— Когда мы подъезжали к городу, вы назвали его Ровернарком, а теперь называете Хередейком.

— Ровернарк — это город. А Хередейк — та его часть, которая принадлежит епископу Белфигу.

— Кто же он, этот епископ?

— Один из двух наших правителей. Духовный лорд Ровернарка.

Моржег говорил тихим и печальным голосом, который, по-видимому, вполне соответствовал его характеру. Казалось, его ничего не волновало. И не интересовало. Он был почти так же мертв, как окружавший его угрюмый сумеречный мир.