Эти названия показались мне знакомыми, и все-таки они мне ни о чем не говорили.

— Это все? — спросил я.

— Это главное. Но если нужно, я могу найти книги, где все излагается гораздо подробнее.

— Значит, это не вы призвали меня?

— Зачем же мне было призывать вас? По правде говоря, граф Урлик, я не очень-то и верил преданию.

— А сейчас вы верите? Или думаете, что я самозванец?

— Ну почему же? Хотя даже если это и так, отчего бы мне не подыграть, коли вам нравится называться графом Урликом? — Он улыбнулся. — В Ровернарке все хорошо, что ново. Мы рады любому развлечению.

Я улыбнулся в ответ:

— Всегда приятно, епископ Белфиг, беседовать с мудрым софистом. И все-таки немного озадачен. Представьте, я обнаружил себя едущим в колеснице по льду. Мое имя и снаряжение были мне знакомы, но все остальное видел впервые. Я — человек, у которого нет собственной воли. Я — герой, и меня призывают туда, где я необходим. Не хочу утомлять вас, мой повелитель, рассказами о своей трагедии, но уверен, что ни при каких условиях не оказался бы здесь, если бы не должен был участвовать в какой-то борьбе. Если не вы призвали меня, то, может быть, вы хотя бы знаете, кто это сделал?

Белфиг нахмурил нарисованные брови, но тут же лицо его прояснилось, и он насмешливо посмотрел на меня.

— Боюсь, граф Урлик, что не смогу быть вам полезным — у меня нет никаких предположений. Нам воевать не с кем. Единственное, что угрожает нашему Ровернарку, это лед, который спустя одно или два столетия перевалит через горные цепи и уничтожит нас.