В холле каминного зала я положил тело Марины на диван. Никто из присутствующих здесь не обратил внимания на нас. Еще раз оглядевшись, чтобы убедиться, что каждый занят собой или соседом, а мужик у камина - горящими дровами, я спустился в подвал. Андрей сидел у входа, прислонившись к бетонной стене. Я успел заметить гримасу, тут же исчезнувшую при моем появлении; Андрей был настоящим мужчиной и не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как ему больно. Меня он встретил вопросительным взглядом. Я кивнул, и он облегченно вздохнул.

Андрей попытался встать. Делал он это неуклюже. Рана в боку кровоточила и, видимо, болезненно отзывалась на каждое движение. Чтобы не терять времени, я, не обращая внимание на его слабое сопротивление, подхватил его на руки и вынес в холл.

- Я сейчас вызову "скорую помощь", - сказал я.

Андрей, не отрывая взгляда от своей жены, отрицательно покачал головой.

- Нет.

- Почему? - спросил я, догадываясь о том, что он хочет сказать этим отказом.

- Сначала ты должен увезти Марину. Я не хочу, чтобы она оказалась замешанна в этом.

Я взглянул на Марину. Она продолжала бессмысленно улыбаться в пространство. Тонкая струйка слюны стекала из уголка рта.

- Ну куда я её повезу в таком состоянии? - воскликнул я.

- К её родителям. Они позаботятся. Я бы предпочел отвезти к моему дяди, но он сегодня улетел. Ничего не поделаешь, пусть лучше новый конфликт с её папочкой, чем скандал с милицией. Ты запомнишь или запишешь?

Я запомнил. Я запомнил и адрес, и телефон и уже через полчаса вместе с Мариной, в одиночестве улыбающейся на заднем сиденье, были далеко от этого подмосковного хутора, расположенного вдали от людского взгляда на берегу прекрасного и обширного Учинского водохранилища, где так приятно отдыхать широкой русской душе.