Квартира номер восемнадцать находилась в конце коридора. Малко нажал кнопку звонка. По словам Джуронга Сантори, Сакра Убин говорила по-английски. В противном случае разговор будет краток, ибо Малко лишь едва владел малайским. В это время хозяйка квартиры должна была уже вернуться с работы.

Он был приятно поражен, когда дверь открыла молодая смуглая женщина. Сари, завязанное под самой грудью, облегало пышные формы. У нее были припухлые, почти фиолетовые губы, чуть вздернутый нос, продолговатые глаза с огромными чернильно-черными зрачками. Они остановились на Малко с беспокойным и отнюдь не дружелюбным любопытством.

– Кто вы? – спросила женщина по-английски.

– Друг Джуронга Сантори, – сказал Малко. – Вы Сакра Убин? Он дал мне ваш адрес.

– А, хорошо.

Вцепившись в дверь, она, видимо, не решалась его впустить. Внезапно позади Малко прошел китаец со складным стульчиком в руке и биноклем.

– Что он делает? – спросил Малко. – Подсчитывает птиц?

Легкая улыбка осветила лицо Сакры Убин.

– О, нет, он смотрит за жильцами! Ловит тех, кто выбрасывает бумагу из окна или готовит обед на лестничной площадке. Они еще не привыкли жить в таких домах. В китайском квартале все делали на улице. А здесь штрафуют на 500 долларов за клочок бумаги, выброшенный в окно. Это очень много!

Воистину, Ли Куан Ю пользовался эффективными методами, чтобы создать у людей новые привычки. Снова наступило молчание. Сакра Убин настороженно рассматривала Малко. Он адресовал ей одну из своих самых обворожительных улыбок.

– Могу я войти на несколько минут? Я журналист и хотел бы поговорить о вашем муже.

– О моем муже?

Она, казалось, еще больше встревожилась, но нехотя посторонилась и пропустила Малко.

– У меня мало времени, – сказала она. – Я должна сходить за продуктами.

Проходя мимо, он слегка коснулся ее мягкого бедра, и она сразу же отодвинулась, словно от огня.