Услышав глухой стон, он узнал, даже прежде, чем увидел, что Фил Скотт добрался до финиша. Тотчас же Сани, как будто охваченная каким-то неистовством, ускорила ритм. Сани так высоко приподнималась, что едва не соскакивала с него, обрушиваясь затем всем своим весом до тех пор, пока Малко не испытал наслаждения. Она сразу застыла с трепещущим еще животом, с глазами, прикованными к своему любовнику.

Фил Скотт по-прежнему держал свою плоть в руке, черты его лица болезненно напрягались, как будто бы он не мог испытать до конца удовольствие.

И тогда произошло что-то невиданное. Даже не отрываясь от Малко, Сани развернулась вокруг оси, протянула руку к австралийцу, достигла его плоти, отодвинула пальцы своего любовника, сжала свои пальцы и несколькими движениями достигла цели. Фил Скотт издал легкий крик и опрокинулся на спину. Рука, которой он себя ласкал, двинулась навстречу руке Сани. Десять пальцев переплелись и застыли. Малко, несмотря на давивший на него вес Сани, чувствовал, что его больше не существует.

Потом они оставались лежать какое-то время, показавшееся Малко бесконечно долгим. Тяжесть Сани мешала ему дышать. Молодая женщина отстранилась от него так же непринужденно, словно они только что выпили по чашке чая. Она высвободила свои пальцы из руки Фила Скотта, который, откинувшись на спину, будто сраженный молнией, сразу же уснул с открытым ртом. Сани подобрала свое сари, накинула его на себя, бросила взгляд, полный нежности, на австралийца и, повернувшись к Малко, тихо сказала:

– Не надо сердиться на Фила. Он очень несчастен, потому что не может заниматься любовью нормальным образом. Теперь ему нужны очень сложные вещи...

– Что довело его до этого?

Сани простодушно и печально улыбнулась.

– Прежде всего «шоди».

Малко, одеваясь, спросил:

– Почему вы все это терпите? В восемнадцать лет...

Сани покачала головой.

– Я люблю его. Когда мы поженимся, все изменится.