В одном порыве, без всякого предварительного сговора, набросились они на своих мучителей. На Джонса и его людей внезапно посыпались толчки, щипки, удары, укусы, - справиться с этим было немыслимо. Люди никогда не видели, чтобы их животные вели себя подобным образом. Внезапный бунт безответных существ, которых они привыкли стегать и обижать сколько заблагорассудится, напугал людей чуть ли не до потери разума. Почти тотчас они оставили попытки обороняться и побежали. Спустя минуту вся пятеро мчались во весь дух по тропинке прямо к большой дороге, а за ними неслась толпа торжествующих животных. Миссис Джонс, выглянув из окна спальни, сразу же поняла, что происходит, и спешно побросала кое-что из вещей в саквояж и ускользнула с фермы другой дорогой. Мозес спрыгнул со своей жердочки и, громко каркая, затрепыхался вслед. Между тем животные преследовали Джонса и его людей до самой дороги, а затем захлопнули за ним тяжелые ворота. Вот так все и вышло. Не успели животные осознать случившегося, как Восстание завершилось - Джонс был изгнан, и ферма "Усадьба" оказалась в их власти.

В первые минуты животные никак не могли поверить своему счастью. Они начали с того, что всем отрядом прогалопировали вдоль границ фермы, словно хотели убедиться в том, что ни одно человеческое существо не прячется в закоулках. Потом все вместе помчались к постройкам, чтобы уничтожить следы ненавистного царства Джонса. Они взломали кладовую при конюшне: мундштуки, хомуты, цепи для собак, безжалостные ножи, которыми Джонс кастрировал кабанов и баранов, - все полетело в колодец. Вожжи, уздечки, шоры, унизительные торбы для кормежки были брошены в костер, где жгли мусор. Туда же швырнули кнуты. Все присутствующие ошалели от восторга, глядя на пылающие кнуты. А Снежок бросил в костер и ленты, которыми обычно украшали гривы и хвосты лошадей в базарные дни.

- Ленты, сказал он, - следует приравнять к одежде, которая отличает людей от нас. Все животные должны ходить голыми.

Услышав это, Боксер принес маленькую соломенную шляпку, которую носил летом, чтобы мухи не залезали ему в уши, и кинул ее в огонь.