В конце концов стюардессе пришлось торжественно пообещать, что завтрак будет подан сразу после старта. Я навострил уши: надо мне тоже сделать заказ. Через двадцать минут стартовал "Икар", а потом опять врубился динамик: - Внимание! Всем занять свои места, приготовиться к старту! Я вернулся к креслу, стюардесса проверила, все ли пристегнулись, предупредила, чтобы без разрешения никто не расстегивал ремни, и ушла на нижнюю палубу. Я почувствовал, как заложило уши, а затем корабль тихонько вздохнул. Я сглотнул слюну, потом еще и еще. Из корабля выкачивали воздух, заполняя отсеки стандартной кислородно-гелиевой смесью с давлением вполовину меньшим, чем над уровнем моря. Женщине - той самой - это явно не понравилось. - Джозеф, - заныла она, - у меня голова разламывается! Джозеф, мне нечем дышать! Сделай же что-нибудь! Она вцепилась в свои ремни и приподнялась. Муж, уложил ее обратно. "Бифрост" слегка наклонился, и динамик возвестил; - Три минуты до старта! Помолчал и после томительно долгой паузы ожил вновь: - Одна минута до старта! И тут же другой голос начал отсчет; - Пятьдесят девять! Пятьдесят восемь! Пятьдесят семь! Сердце у меня билось так громко, что заглушало все звуки. А голос продолжал считать: - Тридцать пять! Тридцать четыре! Тридцать три! Тридцать два! Тридцать один! Полминуты! Двадцать девять! Двадцать восемь! И наконец: - Десять! - Девять! - Восемь! - Семь! - И шесть! - И пять! - И четыре! - И три! - И два... Слово "один", или "старт", или что они там обычно говорят, я так и не услышал. В этот момент на меня что-то свалилось и намертво придавило к креслу. Однажды, когда мы с друзьями лазили по пещере, с потолка обрушилась земля, так что меня еле откопали. Нечто подобное я чувствовал и сейчас только никто и не думал меня откалывать. В груди жгло огнем. Ребра трещали - того и гляди сломаются. Я не мог шевельнуть даже пальцем. Попробовал вдохнуть - и тоже не смог. В общем-то не скажу, чтобы я испугался, поскольку знал, что стартовать мы будем с высокими перегрузками, но неприятно было ужасно.