Один из них кинул что-то, и в нашу сторону полетела тонкая змейка каната. Блямба на его конце, не успев коснуться корпуса "Бифроста", полыхнула алым кистевым разрядом; волосы у меня встали дыбом, по спине побежали мурашки. Какая-то женщина взвизгнула, мисс Эндрюс бросилась ее успокаивать, объясняя, что это всего лишь электрический разряд, пробежавший между двумя кораблями. С таким же успехом она могла сказать, что в корабль ударила молния: пассажирку ее объяснение явно не успокоило. Сам-то я не испугался: любой салага, хоть немного кумекающий в радио или электронике, мог бы предсказать такой эффект. Блямба на конце каната звякнула о корпус "Бифроста", потом между кораблями протянули еще один, более прочный линь, и нашу ракету стали медленно подтягивать к "Мейфлауэру", постепенно заполнившему собой весь иллюминатор. Громкоговоритель заскворчал и сообщил: - Внимание! Всем приготовиться к высадке! Мисс Эндрюс велела нам не торопиться; наконец подошла наша очередь, и мы двинулись на палубу, с которой загружались в "Бифрост". Отстали только миссис Тарбаттон и ее супруг, жарко спорившие о чем-то со стюардессой. Мы прошли через гибкий стальной цилиндр длиной около десяти футов [1 фут = 30,48 см.] и очутились на борту "Мейфлауэра".

Глава 5

Капитан Харкнесс

Знаете, что самое неприятное в космических кораблях? То, что на них воняет. Даже на "Мейфлауэре" стояла вонь, а ведь корабль был новеньким, с иголочки. Запахи масла, сварки, растворителей смешались с запахами пота и грязи сотен рабочих, которые жили на корабле, пока строили его. А теперь еще и мы добавили - из трех ракет выгрузилась целая толпа, и от нее разило так, как обычно разит от людей, когда они взволнованы и напуганы. Желудок у меня еще не пришел в норму, и этот смрад его чуть не доконал. Хуже всего, что на корабле негде по-настоящему освежиться. Простой душ - и тот роскошь. После расселения по каютам нам выдали талоны на пользование душем, по два на неделю.