— Скажите, а почему картины висят так? — спросил вдруг незнакомец.

— Что Вы имеет в виду? — удивилась Нина.

— Ну, насколько я знаю, академики выделяют периоды в творчестве Феррано несколько иначе.

Нина, краснея, пояснила.

— Думаете?

Нина кивнула, незнакомец почему-то улыбнулся.

— А вот эта картина, — он указал на «Портрет мертвой женщины», — почему она висит отдельно?

— Я думаю… — Нина вздохнула. — В картина Феррано ранее не было трагизма. Понимаете? Он рисовал только радость, красоту. А здесь — смерть. Я думаю, что-то с ним произошло тогда, ведь картина нарисована после длительного перерыва. Что-то что переменило его… Знать бы только что?..

Они оба вгляделись в картину. На ней изображена женщина, глубокая старуха, сидящая в кресле на террасе дома. По всей видимости, родственники вывели её погреться на солнышке, и ещё никто не знает о случившемся.

— Посмотрите, она ведь улыбается, — продолжила Нина. — Она прожила долгую жизнь и умерла так, как подобает в старости. В тепле, достатке, в своём доме. Я думаю, что Феррано только тогда начал понимать, что такое смерть.

— Спасибо, — сказал вдруг незнакомец и пожал ей руку.

Это было так неожиданно, что Нина раскраснелась и быстро затараторила:

— А Вы знаете, Феррано не нарисовал ни одного автопортрета!

— Почему Вы так решили? — рассмеялся незнакомец. — Он нарисовал уйму автопортретов. Разве можно научиться рисовать чужое лицо, если не можешь изобразить своего собственного?

— Но ведь нет ни одной картины!

— Значит, они уничтожены, вот и всё.

— Но почему?

— Наверное, он просто не хотел, чтобы потомки знали его лицо.

* * *

— Ниночка Аркадьевна, а ведь он красавчик! — сказала вдруг Лариса. Это была ужасно красивая и не менее вульгарная девица, едва закончившая колледж культуры и ещё не успевшая выйти замуж. Нину она откровенно презирала, и сама Нина отвечала ей мягкой нелюбовью.