В свое время это была целая история. Барнард гравировал марку специально для бала в честь губернатора Маврикия, это остров такой в Индийском океане. В малом количестве, но очень, очень тщательно! Марки клеились на приглашения, да. О, сейчас их осталось очень мало, нашли всего четырнадцать экземпляров. Мой был пятнадцатым. Владелец уверял, что марка подлинная, но… Вы знаете, уж больно она была настоящей! Кинет на нее взгляд любой знаток — и уже глаз не оторвет: ну все, все говорит о том времени, все признаки, все мелочи… Это меня и насторожило. В тот раз я, как уже говорил, работал дома. Как обычно, включил приборы, приготовил набор светофильтров, ну, и все такое…
Через полчаса я перенесся в прошлое. Место было спокойным; комната, где я очутился, свидетельствовала о безукоризненном вкусе ее обитателя. Гравюры на стенах, стеллажи с книгами — все дышало девятнадцатым веком. Но я уже был в том состоянии, когда самые, казалось бы, непреложные факты только утверждали меня в обратном. Помню, я сразу подошел к окну. Парус, настоящий парус виднелся на горизонте. Треугольный, так называемый «греческий». И море, конечно. Я был в девятнадцатом веке, в Порт-Луи, столице Маврикия, накануне провозглашения майора Гомма губернатором этого английского владения в Индийском океане.
Ну, легенда — это просто. Я — почтовый работник, инспектор из метрополии. При мне Ла Куни подписал разрешение на выпуск, при мне заработала новенькая печатная машина, на наш взгляд, конечно, нелепая и допотопная. Но работала она красиво, взмах за взмахом выпуская в свет листочки праздничных вестников.
Прием у будущего губернатора был домашним. Меня не заинтересовала ни его супруга, в девичестве — Луиза Монкю, совсем еще юная и грациозная блондинка, ни сам майор, высокий и добродушный военный. Гости — вот кого я рассматривал! Дух времени ощущается в незначительных сценах, в обстановке почти камерной. И тут меня познакомили с Ренотьером. Он сам подошел ко мне, он почувствовал… что? Не знаю… Очень живой, экспансивный, как все итальянцы. Такие тонкие усики, близко посаженные глаза… Но эти глаза спрашивали меня, я чувствовал их немой вопрос…