– Я вижу, господин полковник, вас мучает вопрос. Задайте его, я вовсе не обижусь.
– О чем, собственно, речь? – с удивлением, смешанным с опаской, проговорил Лунев.
– Вы же хотите знать, для чего я рассказываю вам все это?
– Ну, положим.
– Как только я увидела вас, я поняла, что нити наших судеб крепко переплетены.
– Даже так, вы можете видеть нити судеб?
– Не всегда, довольно редко, но порой могу. И в этот раз мне представляется, что от того, как повернется ваша судьба, а вместе с ней и моя, будет зависеть будущее России.
ГЛАВА 2
Из нитей судеб миллионов личностей соткана ткань для смирительной рубахи нашего общества.
Михаил Бакунин
Платон Аристархович неспешно шел по Садовой улице. Его радовал вид заснеженных домов, строгих и чопорных, будто взирающих на пешеходов с оценивающим интересом. Забавляли снежинки, белой мошкарой кружащие вокруг фонарей. Это был просто-таки невероятный, сказочный рождественский снег, неслышно заметающий город, снег без снарядных воронок и торчащих осколков развороченных екали, главное, без грязно-бурых пятен запекшейся крови.
Встречные пешеходы кидали порою на Лунева недоуменные взгляды, им было невдомек, что могло вызвать странную, беззаботную улыбку на лице сурового на вид полковника. Они не понимали, не могли понять, каково это — идти, не ожидая, что из темноты вдруг с предсмертным свистом вылетит снаряд, или где-то поблизости, точно кто-то рванул в клочья брезент, похоронит ночную тишь пулеметная очередь…