– Минутку, – сказал шеф и прикрыл листки ладонью. – Поскольку вы все запоминаете…

– Понимаю, – усмехнулся Ленц.

– Простите…

– Следите по тексту, – прервал Ленц и, уставившись в потолок, начал медленно, но без запинок читать, словно там, на белоснежном пластике, проступали одному лишь ему видимые строчки: «Да, все в природе имеет предел. Я бы назвал его условно „пределом прочности“. Преступите этот предел – и рухнет строение, упадет самолет, пойдет ко дну корабль, взорвется, словно маленькое солнце, атомное ядро… Вы, Ленц, претендуете на то, чтобы нарушить предел прочности мира, в котором мы живем. Частицами космических энергий Вы бомбардируете кварки – те элементарные кирпичики, из которых составлена Вселенная.

Если Вы добьетесь своей цели, я не дам за наш мир и гроша. Цепная реакция может превратиться в реакцию, сорвавшуюся с цепи. И мир наш рассыплется.

Кто, собственно, дал Вам право, Гуго Ленц, на эти эксперименты? Правда, у Вас имеется благословение самого президента. Но речь идет о другом – о моральном праве заниматься делом, которое может все человечество поставить на грань уничтожения. Я лишу Вас этого права и этой возможности…»

– Правильно, – вставил шеф полиции, когда Ленц остановился, чтобы перевести дух.

– Вы считаете, что автор письма прав? – быстро спросил Ленц.

– Я имею в виду – читаете точно по тексту, – пояснил шеф.

Ленц откинулся в кресле.

– Допустим, мои опыты действительно опасны, – сказал он и на несколько мгновений устало прикрыл глаза.

– Опасны? – переспросил Камп.

– Можно предположить, что они грозят уничтожить материю, распылить ее. Но по какому праву автор письма берется поучать меня? Кто уполномочил его быть защитником человечества? Он что, господь бог, держащий в деснице своей судьбы мира? Или пророк, которому ведомо будущее мира? Быть может, то, чем я занимаюсь, расщепляя кварки, эти самые кирпичики Вселенной, входит составной частью, причем необходимой частью, в естественный процесс эволюции?