Потом приехали пятнистые танки, и передатчик замолчал. К вечеру затишье начало беспокоить, и экипаж устроил за бортом джунгли с гигантскими попугаями. Новостные каналы бились в счастливой истерике, военные вдвое уплотнили энергетическую сеть и пообещали звания подполковников.

Утром допили последнюю порцию кофе.

– Я так думаю, придется нам в конце концов соглашаться, - сказал Кир. - Сами видите, деваться-то нам куда - степь, танки... Ну посидим еще неделю, галеты дожуем, а дальше?

Андрей потряс костистой дулей:

– Ну уж нет! Уж лучше тогда лечь и помереть самим, чем еще лет сорок по лабораториям всяким. Или что они там от нас хотят - шпионов пугать, в шоу кривляться, уран воровать!

– Ты за семью боишься, - проницательно отметил Феофил. - Андрюха тоже боится, хоть и возмущается. И правильно: еще дня три и начнут давить на больные точки. Притащат родственников, поставят перед микрофоном - выскочим, как миленькие.

– И что ты предлагаешь?

Суперкарго втянул щеки, отчего его и без того худое лицо приняло совсем изможденный вид.

– Я думаю, надо соглашаться на сотрудничество.

– С кем, с военными? Или с журналистами? Или с мафией?

– А со всеми.

Диковато блеснул круглыми глазами, обвел взглядом товарищей по несчастью и повторил:

– Со всеми.

Вишни сорили розоватыми лепестками, и из листвы оголтело верещали какие-то неведомые птицы. Яничков толкнул калитку, машинально отметив, что та из натурального дерева. По дорожке, выложенной белыми камушками, спешил коренастый человек, чье лицо до самых бровей заросло курчавым волосом.

– Яничков! Старый черт, ты смотри, совсем облез!

– Двадцать лет прошло, что ты хочешь. Зато ты просто медведь какой-то. Как тебя клиенты не пугаются!