Когда они приехали, новой миссис Фэрфилд представил Ухаря сам мистер Фэрфилд.

- Лапонька, у нас новый член семьи. И он плюхнул Ухаря на колени миссис Фэрфилд с громким, но не очень совиным "Ух! Ух!"

- Какой милочка! - сказала миссис Фэрфилд не очень убежденно. - Какая прелестная лапочка! - Она сделала затяжку и спросила:

- Только кто же это такой?

- Какая птица кричит "Ух! Ух!"? Это филин. Ты посмотри на него. У него клюв совиный и глаза большие. Не иначе как филин. Так что будем звать его Ухарь.

- Но у него ушки, как у плюшевого мишки! - возразила миссис Фэрфилд.

- Ну так что? Никто не совершенен. Так что это филин, и хрен с ним. Поцелуй его. Ну!

Миссис Фэрфилд положила сигарету в пепельницу, вздохнула, улыбнулась и осторожно поцеловала Ухаря в клюв. Ухарь понял, что этот поцелуй настоящий, совершенно искренний, и знал, что с этого момента он - член семьи Фэрфилдов. И это он, который думал, что никакой семьи у него никогда не будет, и вся жизнь пройдет в ящике в подвале голландской реформатской церкви.

- Годится? - спросила миссис Фэрфилд, поворачиваясь к мужу.

- Теперь скажи, что ты его любишь.

- Я тебя люблю, - сказала миссис Фэрфилд, все еще глядя на мистера Фэрфилда с некоторым беспокойством.

- Теперь годится, - сказал мистер Фэрфилд, обтирая руки о шерсть у себя. На голове - того же цвета, что у Ухаря, только намного длиннее. - Это дело утрясли. Ты теперь иди заваливайся спать, а мне еще надо кой-куда съездить.

У миссис Фэрфилд вид был слегка разочарованный, но она не спросила ни куда он, ни можно ли ей с ним.

Вообще она была домоседкой, и в этом и Мокрик, и Ухарь брали с нее пример. Они могли часами сидеть в тесном кресле и смотреть телевизор вместе с миссис Фэрфилд или играть вдвоем под большим обеденным столом с горами сложенной одежды, ожидающей глажки. Очень редко выходили они из дому, потому что знали: есть серьезные причины этого не делать.