Наконец ему это удалось — но тут на его иструку с размаху опустилась тяжелая нога, обутая в сандалию. Несколько хрупких пальцев сломались, но раненый гидролог уже не чувствовал боли. Несмотря на то что в хитиновом панцире изнутри имелись очень прочные перегородки, внутренности транкса начали вытекать сквозь дыру, образовавшуюся как раз под верхней парой рудиментарных надкрылий.

Теряя сознание, Уорвендапур посмотрел вверх и встретился с убийственно пристальным взглядом. Потом клочок неба, обрамлявший глаза, сместился, и транкс сумел различить плавные очертания черепа, обтянутого камуфляжным капюшоном, пытающимся воспроизвести цвет облаков. Поблизости появилась вторая пара глаз, пялящаяся из-за маски, изображающей кустарник. Существа перекинулись парой фраз. Уор не был лингвистом и не понимал их отрывистой, резкой речи. Он снова попытался дотянуться до лучемета неповрежденной стопорукой.

— Что будем с ним делать? — спросила вслух меньшая из убийц.— Возьмем с собой?

— Что толку от трупа? — возразила начальница, убрав ногу с раздавленной иструки и потыкав дулом акустического ружья зияющую кровоточащую рану на развороченном брюшке. Беспомощный исследователь сдавленно вскрикнул от боли.— Выстрел смертельный.

Она приподняла оружие, приставила дуло к сине-зеленой голове в форме сердечка и бесстрастно спустила курок. Череп содрогнулся, усики судорожно дернулись, затем тело застыло.

Пока разведчицы совещались, ало-золотые полоски, сиявшие в фасетчатых глазах их жертвы, постепенно тускнели, делаясь бурыми и безжизненными.

Разведчиц вызвали на заседание следственной тройки. Они слегка нервничали, но держались уверенно. После того как были выполнены все предписанные законом строгие формальности, самкам принялисьзадавать вопросы, на которые они отвечали не раздумывая.