Половина второго ночи. Фыркающий на газу чайник. За кухонным столом, возле пустой пока ещё чашки — я. Хлеб в украшенном мультяшными монстрами пакете. Сыр — в тёмной утробе холодильника.

— Ну что, сходил в «Лотарингию»? Понравилось?

— Да уж, ощущения незабываемые. Шкура, так сказать, в подпалинах.

— Только шкура?

— Ну ты спросил…

— Извини, я всегда отличался повышенной тактичностью.

— Впрочем, сюжет всё равно закрыт.

— Что так?

— Вход на сервер «Лотарингия» мне заблокирован. Точку коннекта они, надо полагать, отследили. Да и системные пароли поменяли.

— Тем более, ты и старые-то узнал случайно.

— Узнал? Слишком нейтральное слово. Сказать по правде, подглядел. Порылся вчера утром в Олежкиной машине, пока отпрыск штаны на занятиях просиживал.

— Ну так. Шпионим помаленьку. Скромно так, по-домашнему. Кто-то когда-то об искренности вещал, о доверии.

— А что мне оставалось делать, кроме как попробовать докричаться оттуда? Каждый день, понимаешь, каждый день видеть, как дети уходят от тебя. Да разве только от нас с Мариной? Вообще уходят — из реальности. Туда, в это кибернетическое непотребство.

— Так уж и непотребство? Там есть что-то, чего не нашлось бы и тут, в суконном нашем бытии?

— Не ври, оно не суконное. Не только суконное.

— Вот только давай не будем ударяться в философию, ладно? Получится ещё хуже, чем у Ленки с Олежкой их «Лотарингия». Столь же густой запашок дилетантства.

— При чем тут философия? Дети уходят из жизни.

— В другую жизнь.

— Которая не более, чем отражение этой. Вдобавок ещё и зеркало кривое.

— А не рожа?

— Не заслоняйся банальностями от истины.

— А что есть истина?

— Ну вот, начинается… Ты же столько раз говорил себе…