- ...Остается задействовать весь резерв ремонтников. Но даже если они справятся, то и в этом случае...

- Понятно!

Но и в этом случае он, механик, ничего гарантировать не может. По неподвижному лицу капитана, зыбко меняя его, бежали мерные отсветы "полярного сияния", которое вскоре могло угаснуть, и Кошечкина пронзила внезапная боль сочувствия к человеку, обязанному сейчас принять окончательное решение. За него, беспомощного, вместо него, невиновного и все-таки виновного этой своей беспомощностью. Плечи Кошечкина поникли.

- Если я правильно понял, - Торосов с хрустом сцепил пальцы, - то и в худшем случае мы успеем лечь на обратный курс?

Кошечкин облизал пересохшие губы.

- Успеем...

- Уже лучше, не люблю изображать из себя "летучего голландца"... - к уголкам глаз капитана сбежались морщинки, которых прежде вроде бы не было. - И главное, есть время подумать, не так ли? Тогда давай помечтаем о докторской мантии.

- Мантии?..

- Именно! Раз двигатель эксплуатировался правильно, что для меня несомненно, заводской брак исключен, никакого разрушающего извне воздействия нет, уж я бы знал, то перед нами проблема куда, важнее очередной звезды. Согласен? Вот и поразмысли, а там и мантия обеспечена, говорят, в Кембридже это одеяние до сих пор в моде. Что на меня так смотришь? Думаешь, у меня поджилки не трясутся?

- У тебя затрясутся, - со слабой улыбкой сказал Кошечкин. - У тебя затрясутся...

Ему захотелось быстрее очутиться за пультом.

- Вот и прекрасно. Запускай для начала свой резерв, посмотрим, что будет.

- Разрешите прежде один вопрос, - грубо раздалось у них за плечами.

Разом обернувшись, оба с гневным недоумением уставились на невесть откуда взявшегося Басаргина, но на того это не произвело никакого впечатления, он так и остался стоять, стиснув пальцы и подавшись вперед, и эта его поза не была вызовом или чем-то нарочитым, она лишь отвечала той сосредоточенности лица и взгляда, когда все побочное отметается ради предельного усилия мысли.