– Один билет! – с хрипотцой в голосе сказал он.

Видя такую поспешность, человек шесть-семь, только что вошедших и начавших было отряхиваться, не раздумывая, образовали очередь за Петром Петровичем. Кассирша синего зала даже просунула голову в окошечко, чтобы получше рассмотреть это чудо.

– На четырнадцать десять? – чуть испуганно спросила кассирша зеленого зала.

– Да! – коротко, но с некоторым нажимом ответил Непрушин, схватил билет, сдачу и бросился к билетерше.

Что его несло? Что несло его еще раз со стороны посмотреть на самого себя? Ведь только тоска и безнадежность были оставлены ему в удел…

Билетерша посмотрела на Непрушина с явным сочувствием.

– Не началось? – с испугом спросил Непрушин.

– Нет, – вежливо ответила женщина и немного приосанилась. Даже платье на ней стало сидеть опрятнее и красивее. – У нас после третьего звонка начало.

– Ага, – сказал Непрушин облегченно. – Это хорошо, что после третьего…

– Хорошо, – согласилась женщина и быстрым жестом исправила прическу. Вам понравилось?

– Разве это может кому понравиться?

– Вчера вот на два сеанса вообще ни одного билета не продали.

– Бывает… Так, значит, после третьего?

А у кассы зеленого зала уже вытянулась цепочка человек в двадцать.

Билетерша, удивленная и даже как будто чем-то обрадованная, отрывала корешки билетов. Двери в зал распахнулись, и Непрушин, кивнув женщине, побежал занимать место. Титры, титры бы только не пропустить! Он нашел свое место посреди ряда прямо перед проходом. Никогда в жизни ему не доставались такие хорошие и удобные места. И ничья голова впереди мешать не будет.

Человек пятьдесят зрителей свободно разместились в пятисотместном зале. Свет начал меркнуть. Сначала показывали журнал «Сибирь на экране» за март месяц, «линейку готовности», последние массовые лыжные кроссы, хор завода режущих инструментов.