После чего приказал немедленно садиться за компьютер разбирать сообщения информагентств, поскольку ни на что другое она, Штиль, патологически не способна. Было бесполезно напоминать ему, что она пришла на работу в девять утра, сдала вполне сносный и одобренный материал, написала четыре заметки по агентствам и съездила на заказное интервью к министру культуры. Бесполезно жаловаться на вероломство драматурга, бессонную ночь и металлических мух перед глазами. И выдернуть пару пучков мелированных волос Вероники тоже бесполезно, - а жаль. Лара подождала, пока словарный запас Старика исчерпается, коротко сказала "меня ждут", оделась и ушла. Хотя на самом деле никто и нигде ее не ждал. Становилось все холоднее. Она засунула левую руку за пазуху шубки, а в правой все равно была сумочка, и пальцы уже навряд ли когда-нибудь добровольно разогнутся и отпустят ручку. А метро располагалось в самом конце проспекта, туда еще топать и топать, и было странно вспомнить, как полчаса назад она собиралась запросто прогуляться из конца в конец, чтобы вернуться к кинотеатру. Шарфик сполз, открывая голую шею, поправить его без зеркала вряд ли бы удалось, и Лара, с сожалением вынув из-за пазухи руку, прижала к подбородку меховой воротник. Вид, наверное, как у мокрой ощипанной курицы на снегу. И наплевать. Слева вдруг пахнуло теплом с крепким запахом кофе. Лара остановилась. В этих помпезных забегаловках в центре города кофе стоит, как вполне приличные перчатки. В то время как дома она может выпить его совершенно бесплатно... часа через полтора, не раньше. Ну хорошо. В счет гонорара за ту несчастную корреспонденцию. И ей было совершенно все равно, как называется это кафе, который теперь час и врал ли ей высокий человек со светлой бородкой и хитро прищуренными глазами, пообещавший, помнится, ждать.

* * *

Он сказал, что придет вовремя, и на том конце провода Марша серьезно пообещала ждать. Франсис повесил трубку и откинулся в кресле.