Лару передернуло. Франсис показался на палубе, запыхавшийся, покрытый бусинками пота. - Так и есть, перегрелся ко всем чертям, - возвестил он. - С этого идиота, хозяина яхты, надо еще доплату взять за риск: мы же могли и на воздух взлететь! Ну успокойся, не взлетели же... В общем, мотор я отключил, пусть остывает, а пока... Он сунул в рот палец, пригладив попутно усы, поднял его над головой, с явной рисовкой классически определил направление ветра, затем взялся за мачту и запрокинул голову. - А пока мы пойдем под парусом! Надо бы восхититься, вздохнула Лара. - Под парусом? Какая прелесть! А ты умеешь? - Я моряк! Не будем мешать моряку. Покачивая раскинутыми руками, Лара порхнула к самой корме, присела там на корточки, держась за свернутый канат и свободной рукой обхватив колени. Франсис метался взад-вперед по палубе, подтягивая и отпуская какие-то веревки, развязывая узлы, закрепляя снасти и совершая еще множество совершенно непонятных и потому внешне бессмысленных действий. И все равно она внимательно следила за высокой светловолосой фигурой в растянутой футболке и потертых джинсах, следила до рези в прищуренных глазах, не упуская ни малейшего его движения. Франсис Брассен. Синие-синие глаза, мягкий вкрадчивый рот, медальонный профиль и тело античной статуи. Красивый, энергичный, стремительный... Ее любовник. Неужели так должно было случиться?... С оглушительным хлопком небольшого взрыва сорвался вниз огромный грязно-серый парус. Нелепо заполоскал на ветру, игнорируя усилия копошащегося вокруг человечка. И все-таки медленно, неохотно натянулся гигантским косым гамаком, наполнился воздухом, со скрипом развернул поперечную перекладину, - черт знает, как она называется... Франсис ожесточенно тянул на себя толстую веревку, на его малиновых обгоревших руках рельефно выступили клубки мускулов и жил. Скалистый берег вильнул за корму, а потом медленно показался по другому борту... Франсис закрепил веревку, издал радостный клич, подбежал к Ларе и длинным страстным поцелуем впился в ее губы.