Ученые уже давно научились метить атомы и прослеживать их путь, но никто еще почему-то не пытался пометить сотрудника редакции и проследить траекторию его движения по комнатам и коридорам. Но тот, кто сделал бы это, наверняка отметил странную особенность: большинство мечется бесцельно, просто участвуя в заведенном ритуале.

— А, Дэви, ты, говорят, попал в аварию? — приветствовал его на бегу спортивный обозреватель.

«Везет дураку!» — услышал одновременно Дэвид его мысленный комментарий.

— Специально, чтобы порадовать тебя, — ответил Дэвид зло. — Ты уж прости, что я остался жив.

— Ты что?

— Ничего, — ответил Дэвид и вошел в прихожую кабинета редактора.

— Дэви, миленький, — заверещала секретарша редактора мисс Новак, которой, как было известно всем в редакции, требовалось ежедневно два часа штукатурно-косметических работ на лице, чтобы придать ему человеческий облик. Относясь бережно к своему творению, она никогда не улыбалась, а лишь нежно хлопала ресницами, желая высказать кому-нибудь симпатию. — Как я рада, что все так хорошо обошлось!..

«Жаль, что у него есть какая-то идиотка. Я бы с удовольствием с ним пофлиртовала…»

Дэвид еще никак не мог привыкнуть к одновременному потоку информации и дезинформации, получаемой им. Ему приходилось все время быть настороже, чтобы ненароком не ответить на мысли, а не на слова. «Как бы не так!» — хотелось крикнуть ему этой наглой толстой дуре, которая уже давно таращит на него глаза и вздыхает, как гиппопотам, так что того и гляди лопнет кофточка. Но вместо этого он сказал:

— Джейни, радость моя, шеф один?