К ужасу движущихся по улице возбуждённых толп, у всех на глазах вдруг десятками начали исчезать читающие газету и жестикулирующие люди. Повсюду, куда ни глянь, на улицах и площадях, появились маленькие фиолетовые пирамидки.

К вечеру Бомбей наполовину обезлюдел. Тотчас же во избежание распространения невиданной эпидемии — ибо чем, как не эпидемией, могли объясняться эти явления? — властями были приняты соответствующие санитарные меры — был закрыт порт и вообще прерваны все связи с внешним миром. Телеграф и кабель усиленно работали всю ночь, рассылая по всему свету ужасное сообщение об этих ужасных событиях, а также полный текст статьи обо всём «связанном с экспедицией сэра Торнтона», оповещая о случившемся все заморские страны.

На следующий же день только что введённый карантин был снят, так как выяснилось, что с его введением запоздали.

Из всех стран приходили сообщения, из которых следовало, что эпидемия «фиолетовой смерти» разразилась повсеместно почти в одно и то же время и возникла угроза гибели человечества. Всюду царила паника, и цивилизованный мир стал похож на гигантский муравейник, в который деревенский оболтус засунул раскуренную трубку.

В Германии эпидемия началась с Гамбурга; в Австрии, где, как известно, люди читают только местные новости, ещё несколько недель всё оставалось спокойно.

Особенно страшное впечатление произвёл первый случай заболевания. Пастор Штюлькен, человек преклонного возраста, почти совсем оглохший на старости лет, завтракал утром в кругу своей семьи; за столом собрались Генриеттхен, его благоверная, старший сын Теобальд с длинным студенческим чубуком, две дочки — Минхен и Тинхен — словом, целиком всё семейство. Почтенный старец развернул только что доставленную английскую газету и стал читать вслух статью про дела, «связанные с экспедицией сэра Роджера Торнтона». Едва он остановился после слова «Эмэлэн», чтобы подкрепиться глоточком кофе, как с ужасом увидел, что вокруг сидят одни только конусообразные сгустки из фиолетовой слизи. Из одного ещё торчал студенческий чубук.