К альбигойцам примкнула часть местной знати. Осуждены Вселенским собором 1215 г, разгромлены в Альбигойских войнах. Наверное, ровно столько, сколько теперь и нужно знать. Но на самом-то деле все было и веселее, и трагичнее, и... словом, не так все это было. Это был веселый народ: рыцари, трубадуры, поэты. И они искренне не понимали, что же происходит в этом странном мире. Незабвенная альбигойская ересь заключалась в следующем утверждении: Если Господь Бог всемогущ и допускает то, что творится в этом мире, значит Он не всеблагой. Если же Он всеблагой и допускает то, что творится в мире, значит Он не всемогущий. Альбигойской ересью были охвачены, в основном, три провинции Франции Тулуза, Прованс и Лангедок. А во главе восставших встал граф Раймонд YI Тулузский. При его дворе собрались самые блестящие, самые талантливые рыцари и трубадуры. Первое время альбигойцам сопутствовала удача, и тогда католическая церковь, обеспокоенная происходящим, по приказу самого папы послала в Тулузу послов. Раймонд YI не принял заманчивые предложения, уверенный в своей победе. А когда послы собрались назад, призвал придворных и с тревогой сообщил им о своем сне: он-де видел, как послы были зарезаны в лесу, недалеко от переправы, в безлюдном месте. Их убили ударами ножей, и теперь граф думает, что так оно и должно произойти. Говорят, что кто-то из вельмож возразил ему: такое невозможно, ибо личность посла неприкосновенна. Однако граф настаивал на своем: приснилось, и сон этот вещий, он уверен. Сон, кстати, сбылся; послов зарезали. Видимо, кто-то из придворных правильно понял своего повелителя. Точно так же, как начальник тайной службы Афраний в романе Булгакова правильно понял предчувствие Понтия Пилата: - ... его зарежут сегодня, - упрямо повторил Пилат, - у меня предчувствие, говорю я вам! Не было случая, чтобы оно меня обмануло, - тут судорога прошла по лицу прокуратора, и он коротко потер руки. - Слушаю, - покорно отозвался гость, поднялся, выпрямился и вдруг спросил сурово: - Так зарежут, игемон? - Да, - ответил Пилат...