— Энграммы памяти, — подсказал Браун.

— А проще?

— Приборы, воспроизводящие отпечатки памяти в клеточках мозга. Зрительные образы, тексты, формулы. Есть приборы, записывающие звуковые образы, слова, крики, шумы — всё, что порой хранит и группирует память. Ухитряемся воспроизводить даже запахи. Запомнил, скажем, человек запах духов, или химической реакции, или росистой травы на заре — мы и воспроизводим эти энграммы.

— Только у живых?

— Я знаю, что вас интересует, — заметил Браун: вопрос был чисто профессиональный. — Можем ли мы воспроизвести то, что сохранила память в последние часы или даже мгновения перед смертью? Лицо убийцы, образ любимой, письмо или слова, толкнувшие на убийство или самоубийство, так? Можно. Только если запись произведена непосредственно после смерти, пока еще не начался распад мозговых тканей.

— Запись произведена через тридцать пять минут после смерти, — сказал Фонтен.

Эрнест подумал, что приобщается к одной из криминалистических загадок инспектора.

— Каким прибором? — спросил он.

— Вашим. Модель «Эф три дробь двенадцать». Без трансформатора.

— Последняя, — подтвердил Браун. — Как просматривали? Видеоскоп или кинопленка?

— Пленка. На обычном экране. Меня интересует, — задумчиво прибавил Фонтен, — может ли получиться бесформенное изображение.

— Аппарат исправный?

— Вполне.

— Что значит «бесформенное»? Зрительный образ всегда достаточно ясен. Он может быть нечеток, расплывчат, но в этом случае применяется усилитель. Вот и все.

— А если это пятна? Чередующиеся цветные пятна без строгой формы. Иногда полосы или значки.

— Математические?

— Нет.

— Иероглифы?