— Что ж, — без энтузиазма заметил Гард. — Рюмка вина и восемь ранений, часть из которых нанесена уже трупу, — это почерк, по которому можно найти «автора». Таратура, где ваш блокнот, почему не записываете стоящие мысли знатных специалистов?

— Шеф, — улыбнулся инспектор, — вы забыли, что моя память лучше магнитофона.

— Простите, — вмешался эксперт Симпсон, — у меня тоже есть версия.

— Валяйте, — великодушно разрешил Гард.

— Я думаю, что они пришли сюда вместе, вдвоем. Возможно, речь шла о какой-нибудь сделке, или антиквар должен был показать убийце какую-то вещь. И скорее всего, стерфорд был выпит именно тогда. А потом, не исключено, возникла ссора, если у убийцы не было заранее спланированного умысла, и вот когда антиквар открыл сейф…

— Вы думаете, сейф открыл Пикколи? — перебил Гард. — Фукс, ваше мнение?

Старина Фукс мгновенно вырос перед комиссаром, по своему обыкновению хихикнул, потирая руки, что он делал всегда, прежде чем приступить к своей специфической работе или ответить на вопросы, касающиеся его «профиля», и тонким голосом произнес:

— С этим сейфом, если без ключа, даже я провозился бы сутки. Но ключ — вот он, в скважине!

— А отпечатки пальцев? — спросил Гард.

— Никаких! — ответил Таратура. — Даже хозяйских. Из этого можно предположить, что убийца сам открыл сейф, действуя в перчатках.

— Возможно. А почему, — вновь обернувшись к эксперту, спросил Гард, — вы думаете, Симпсон, что антиквар и убийца пришли сюда вместе?

— А как же иначе? Как бы убийца мог проникнуть внутрь квартиры, учитывая не только замки, но и металлические засовы?

— Ну, знаете, — усмехнулся Таратура. — Как сказал господин комиссар, если убийца мог выйти через запертую дверь, с таким же успехом он мог и войти!

— Фантастика! — пожал плечами Симпсон.

— Я уж не говорю о том, что антиквар мог сам открыть дверь, представьте себе, своему знакомому! — сказал Таратура.