С внешней стороны кольцевой дороги новый микрорайон продолжал застраиваться. Можно было даже назвать его строительной площадкой - так часто посреди уже готовых домов встречались наполовину построенные, с торчащими рядом кранами, с горами строительного мусора. И асфальт ещё нигде не укладывали. Будущие тротуары и дороги были только обозначены и покрыты пока щебенкой. А зачем асфальт, если его в момент разобьют гигантские машины и бульдозеры? Вон они как шастают взад-вперед, поднимая клубы пыли. Зрелище фантастическое. Напоминающее гигантский полигон для испытания тяжелой техники. Только вот непонятно, почему в построенные дома уже вселили людей, если рядом продолжается такая работа? Как можно жить в такой пыли и в таком шуме? Наверху, на последних этажах высоток, ещё ничего: пыль туда не долетает. А окна на нижних этажах, наверное, новоселы даже и мыть не пытаются - вон, покрыты таким слоем пыли, что и не разобрать, живут там люди или нет. Живут, конечно. Даже ребятишки копошатся у подъездов. Нашли место для гуляния! Наверное, родители их рады, что переехали наконец в новые квартиры, и готовы считать груды мусора детскими площадками.

Сам-то Петич жил в коттеджном поселке, в котором зеленели деревья, росла мягкая зеленая травка и никакого строительного мусора не было помину. Но все свободное время он проводил на улице Петушкова, где жили Ларик и Вилька. А что ему делать возле своего коттеджа, когда там тоска зеленая? Что он, корова, травку щипать?

Петич оглянулся назад. Они поднялись по тропинке в гору, и видно стало далеко вокруг. Кольцевая была как на ладони. На соседнем холме, через заросший овраг, по которому протекала речка Сходня, стояла маленькая белая церковь. Совсем как игрушечная. Отсюда, из этого царства пыли и шума, она казалась чистым пятнышком - будто белое облачко опустилось на землю.

- Вот, уже пришли, - сказала Вилька, указав на высокий, шоколадного цвета, двадцатиэтажный дом.