«Мы чужие на этом празднике жизни», — вспомнил Коля крылатую фразу и тяжко вздохнул.

Комполка, а проще говоря, «папа», человек старой закалки, давно завел уйму странных обычаев. Например, отмечал он все праздники без отрыва от службы, то есть прямо в штабе. А полковое знамя не запирал в сейфе, как все нормальные командиры, а мучил солдатиков караульной службой на Посту Номер Один.

Рядовой Лавочкин понимал: вряд ли кто-нибудь захочет проверять караульного в праздничный вечер, ведь дежурный офицер, любимчик «папы», веселился в том же кабинете.

В Красном уголке было тепло — хорошо топили. Коля даже немного вспотел и снял фуражку. Он захотел приоткрыть форточку, но за ночным окном несся сплошной поток снежных хлопьев. Долговязый рядовой Лавочкин скорбно ссутулился, поправляя висящий на плече автомат. Форменный садизм — в новогоднюю ночь ставить человека возле куска расшитой золотом красной материи! Коля Лавочкин снова глубоко вздохнул. Он служил седьмой месяц, но все никак не мог изжить гражданское здравомыслие, и это медленно подтачивало его дух…

— Дух! — так окрикнул его в первый день полковой службы местный старичок Витька Тупорылкин. — Ты дух, а значит, будешь служить, а я прослежу… И смотри у меня!

Позже Лавочкин понял, что недалекий Тупорылкин во всем копировал прапорщика Дубовых — хмурого дядьку с душой садиста. Встреча с этим замечательным человеком заканчивалась для рядовых неизменными проблемами… Коля не был исключением. Например, неделю назад, прямо на плацу ни с того ни с сего… Стоп!

Коля поспешно отогнал грустные мысли. Вот тебе и праздничная ночь, лезет всякое в голову…

Что это? Шаги!

Кое-как нахлобучив фуражку, солдатик встал по стойке «смирно». На пороге нарисовался прапорщик Дубовых — вот уж действительно, вспомни дурака…