Белая Гавань внимательно рассматривал это красное заграждение. Флот Народной Республики Хевен уже несколько часов знал о прибытии мантикорцев, но пока не предпринимал ничего особенного. Хевы просто выстроились между боевой группой Александера и ее целью и двинулись навстречу - так, чтобы перехватить врага глубоко внутри гиперграниц системы. Таким образом, хоть адмирал и получил инициативу, он мало что мог предпринять. Противник знал его цель, находился внутри его курса и мог там оставаться. Хуже того, вражеские корабли держались ровным строем, не пускаясь в ставшие уже привычными неуклюжие маневры. Превосходство сил хевов составляло четыре к трем, и их оптимальное размещение и поведение не позволяло надеяться на какие-то хитрые тактические ходы. Единственное, во что оставалось верить Александеру - это в качественное превосходство своих кораблей. Если он не мог ни расколоть, ни обойти хевенитов, он готов был встретить их лицом к лицу.

Он снова проверил расстояние, потом связался с командирским мостиком "Королевы Кейтрин".

- Ну что ж, капитан Гольдштейн, можете открывать огонь.

- Есть, милорд,- отчеканил капитан Фредерик Гольдштейн, и из установок правого борта "Королевы Кейтрин" вырвался первый мощный залп.

Одновременно дали залп и остальные корабли Двадцать первой линейной эскадры, и все восемь супердредноутов одновременно задействовали подвески, которые буксировали за кормой. Их примеру последовали дредноуты Восьмой и Семнадцатой эскадр, и три тысячи двести ракет с импеллерными двигателями помчались сквозь пять с половиной миллионов километров вакуума.

Белая Гавань наблюдал за их перемещением на экране и хмурился все сильнее. Начальная фаза была почти классической, прямо из учебника по тактике... и все же он ощущал неясное беспокойство. Ничем конкретным обосновать свои чувства он не мог, но целей было больше, чем ожидалось. Уже несколько месяцев Хевен оборонялся очень неровно.