– Меня зовут Татьяной, – сказала женщина. – Татьяна Олеговна Добужинская… Одну минуту, я…

Она полезла в сумочку – видимо, за документами, – но Серов отрицательно покачал головой:

– Не нужно, Татьяна Олеговна. Потом, если понадобится. А сейчас расскажите мне о ваших проблемах.

– Муж… – выдавила она, достала платочек и приложила к глазам. – Муж пропал… Исчез!

Пропал… Исчез… За последние два года Серов слышал эти слова в шестьдесят четвертый раз. В своей ипостаси частного сыщика он не расследовал убийства, не занимался поиском машин или похищенных бриллиантов, не лез в экономические преступления или иные разборки меж сильными мира сего. Его специальностью являлись пропавшие люди, старые и молодые, иногда ребятишки и даже младенцы, украденные из колясок у зазевавшихся мамаш. Удивительно, сколько людей исчезает в Москве, да и в других российских городах и весях! Еще удивительней, что те, кому положено, не могут найти и пятой части исчезнувших. С другой стороны, размышлял Серов, посматривая на сидевшую перед ним женщину, если б находили, не было бы нужды в его услугах.

– Продолжайте, – сказал он, включая спрятанный в тумбе стола магнитофон. Маленький кабинет Серова был таким же строгим, как его костюм; ничего лишнего, никаких диванов, шкафов, картотек и выставленных напоказ сейфов. Обстановка спартанская: письменный стол (абсолютно пустой, если не считать телефона), столик с компьютером и факсом, цветной ксерокс в углу и два удобных стула. На одном сидел он сам, другой предназначался для посетителей. Если их было двое или больше, Серов приносил стулья из гостиной.

Татьяна Олеговна всхлипнула.

– Понимаете, такая нелепая история… Встали утром, в восемь, как всегда, и Костя пошел бриться в ванную. Я прибрала постель, затем отправилась на кухню… У нас большая квартира на Мясницкой, в Чистых Прудах, но я его слышала… он оставил дверь в ванную открытой и…