— Не было ничего.

— Что? Ах, простите, не было до последнего времени ничего стоящего. Вот им и позволяли там резвиться. А теперь там кое-что скоро появится, и их интересы придут в противоречие…

— Неужели они настолько отморозки? С трудом верится: это дерьмо в городе пустили на мясо ещё в девяностых.

— То в городе. Нет, не думаю, что они в действительности решились бы. Поорали бы спьяну, погрозились бы показать кузькину мать и успокоились бы. Но после происшествия, да с такими следами…

— Не слишком ли много следов, не подозрительно ли, что все следы ведут именно к ним?

— Нет. На редкость неинтеллектуальная публика там подобралась. Думать они не умеют, да и не хотят.

— Но ты сам сказал, что они знают своё место. Следовательно, хоть одна извилина на всех там имеется.

— Нет, нет. Осторожность у таких идёт не от ума, а от инстинкта самосохранения.

— Оружие, надеюсь, выведет куда нужно?

— Обязательно выведет. На эту самую группировку. Его привезёт прямо к месту преступления один из их поставщиков. Стволы, естественно, мы используем свои. Сам он, правда, в группировку не входит, но их тесные отношения ни для кого не секрет. Он давно чёрной археологией балуется, раскопанное реализует. Боеспособное оружие продаёт им. С существенной скидкой, за покровительство. Ему обещан очень жирный куш за своевременную доставку стволов и патронов. Патронов, естественно, не из раскопок — я знаю, у него есть знакомый, способный украсть ящик-другой. Будет на процессе важным свидетелем.

— Этот чёрный археолог, он не успеет?..

— Нет, конечно. Будет одним из двух бандитов, убитых мужественной, но неудачливой охраной. Вместе с помощником пахана. Ещё один уже лежит под кайфом в укромном месте. Он достанется охране живым. Всё равно рассказать что-нибудь связное или хотя бы вспомнить последние сутки он не сможет, даже если будет очень стараться.