Джейми Макмиллан, корабельный доктор и вот уже пятьдесят лет его жена, скользнула на свободный стул. Она была сложена по меркам Земли и ростом почти в шесть футов, но во всем остальном демонстрировала старую пословицу по поводу влечения противоположностей. Она была гибкой и стройной, тогда как он - пузатый; она - блондинка со светлой кожей, тогда как у него волосы были черные, а кожа смуглая. Разумеется, это были оттенки, обретенные на борту корабля. Свойственная жителю равнин раскраска тела и подбор рисунков для кожи остались далеко на Земле.

Джейми осторожно сунула руку под столешницу, чтобы ободряюще похлопать мужа по колену, хотя и она не могла представить себе, насколько тот близок к открытию. Для начала он заметил, что она окрасила свой комбинезон в цвета шотландки клана Макмилланов: еще одно молчаливое доказательство поддержки и доверия. Неужели у него был такой беспокойный вид?

Барбара откашлялась.

– А теперь выкладывай, Диего. Зачем ты нас собрал?

О, как хотели вырваться на свободу все те цифры и выкладки, все те триллионы специфических данных, что томились в его рабочем журнале! Но сейчас для этого было не время.

– Взгляните. - Прямо над «призраком» стола для пикника он спроецировал навигационную голограмму. Посреди разбросанных розовых, оранжево-белых и желтовато-белых пятен, отображавших ближайшие звезды, мерцал ярко-синий «сапфир»: он обозначал местоположение их корабля. Когда друзья Диего понимающе кивнули, он, используя слабые серые тона, наложил на общую картину тонкую трехмерную структуру. Хорошо ли она видна им?

– Это изменения плотности межзвездного газа и пыли.

Саид нахмурился, вероятно, предвидя очередной зигзаг курса в вакууме, сдвиг на совсем-крошечную-частицу-от-намеченного-маршрута.

– Ты уже давным-давно распределил участки плотности. Нигде нас не ожидали, как говорится, фанфары. - Барбара проницательно разглядывала его. - И раньше ты никогда так не хвастал этим.