— Много места для купания, — сказал я.

— Ясное дело, но я не советовал бы подплывать к внешним пляжам, — весело предостерег меня пилот.

— Точно так же, как и заходить на посадку не обозначенным коридором.

— Кому что нравится… — негромко рассмеялся он, не отрывая взгляда от табло, на котором мерцали четыре нуля. — Я в таком случае предпочел бы прыгнуть с башни в Сиракузах.

«Пионер» плавно свернул влево, на полсекунды завис неподвижно и мягко опустился на траву летного поля. Пилот несколькими щелчками тумблеров выключил двигатель и бортовые системы, а затем встал с кресла и быстро направился к выходу. Поднялся и я.

— Встаньте на эту площадку и задержитесь на несколько секунд. Хватит трех-четырех, но я всегда стою вдвое дольше.

— Да? — Я шагнул на мягкий коврик и покачался на пятках.

— Увидите собачек — будете мне благодарны. Два бладхаунда, доберман быстрее молнии и Навуходоносор, который лишь потому не оказался в книге рекордов Гиннесса, что никто о нем туда не сообщил. Сейчас их увидите.

Я терпеливо стоял на коврике, насыщавшем мою обувь запахом, который должен был обеспечить мне безопасность в раю Гайлорда. В трех шагах перед лесенкой остановился дворецкий и наклонил голову.

— Добрый день, — вежливо сказал он. — Можете спуститься, я уже зову собак. Они должны с вами познакомиться. — Он приложил правую руку к груди.

Я думал, он скажет: «Аве, Цезарь», но он лишь включил передатчик. Бросив взгляд на пилота, я подмигнул ему на прощание и шагнул на траву.

Из-за здания вылетел темно-коричневый силуэт и гигантскими прыжками понесся к нам; казалось, он почти парил в воздухе, пожирая пространство, словно неотесанный гурман — французский паштет. В нескольких метрах от нас он описал крутую дугу и встал боком ко мне.

— Видел? — послышался сзади возбужденный голос пилота. — Он заранее разворачивается, иначе ему пришлось бы тормозить в неудобной позиции! Вот хитрец!