— Давай носилки!

Когда он положил их вдоль лежащего на земле тела, я кивнул ближайшему из стоявших рядом и начал руководить перемещением тела цыгана. Едва оно оказалось на носилках, я вскочил, выхватил из гнезда микрофон и отдал несколько бессмысленных распоряжений, а потом, словно не веря собственным глазам, вытаращил их и завопил:

— Что он здесь до сих пор делает? В машину! Бегом!

Братья Фарди бросились исполнять приказ. Я пробормотал еще несколько слов в микрофон, подмигнул Нику, вскочил в «скорую» и, схватив безвольную руку Мельмолы, рявкнул:

— Поехали! Иначе нам его не вытащить!

Ник безжалостно уничтожил колесами еще гектар травы. Горилла, пытавшаяся нас сопровождать, едва не угодила под нашу «скорую», когда мы, разбрасывая во все стороны гравий, преодолевали поворот. Прежде чем кто-либо из охраны успел сесть в машину, мы выехали за ворота, свернули направо, потом два раза налево и вкатились внутрь огромного «трансконтинентала». Люк захлопнулся. От Фарди Мельмолы, «скорой» и двоих в белых халатах не осталось и следа. В соответствии с планом.

В тот же день Дуглас Саркисян представил мне список своих местных агентов. Все они были женщинами, и всем был под гипнозом внушен пароль. Каждая из них когда-то согласилась выполнить задание и сразу же о нем забыть. Потом ими занялись гипнотизеры. Я просмотрел список и остановил свой выбор на Анне Гельбарт, пятидесяти четырех лет, симпатичной на первый взгляд блондинке. Когда мы приехали к ней вместе с Ником, она была дома. На пароль «Мид-Четыре-Дим» она среагировала как положено — кашлянула, тряхнула головой и спросила:

— Что я должна сделать?

Задачу она поняла сразу, зарядила оружие и бросила взгляд на маленькую золотую безделушку, позаимствованную из запасников ЦБР. Мы подвезли ее на площадь Карибиан-Сансет, где она вышла из машины, и, энергично пробираясь сквозь толпу, направилась к антиквариату Сильвестра Киллика.